Вот кануло безвозвратно очередное лето в лету, Бодрит прохлада над жнивьем однообразным по утрам, Но если бабье после летие принять за чистую монету, То можно уловить ещё осеннее тепло по вечерам.
Листва опала навзничь и дерева коряво, сухоруко, Переплелись в безликий до безобразия сюжет, Но если присмотреться неподобострастно и не близоруко, То обнаружить можно осенний писанный автопортрет.
Вон мужичок на запряжённой возом сена старенькой коняге, Тихонько движет, мурлыкая под нос себе мотив, Немного заунывный, неспешный под стать копытной тяге, По- белорусски креативен он и конечно же шутлив.
Он не поймёт где край земли уходит в поднебесье, Сливаясь в одночасье в многовекторный кураж, Такое может быть однажды лишь в Полесье, Ох-думает он- мне бы довезти до дому свой фураж...
А это нечто всё растёт, растёт дойдя уже до неба, И вот уже переплетением веток разно лесья и берёз, Оно вдруг вырвавшись из размеров ширпотреба, Образовало бороду из дерев и остроконечный нос.
И мало этого- в щетине прячется самодовольная ухмылка, Глаза прищурены, не видно и слившихся бровей. Тут бает мужичок- может всё- таки то ошибка, Но замолкает от веера несущихся из головы берёзовых лучей.
Вот- думает мужик- попал в хитросплетенье леса, И дуб не дуб- торчит вон из него в полнеба голова. А шевелюра из неё берёзово- ивовым свесом, Нисходит на бугор, где намедни росли ещё хлеба.
Опять же вон плетень с горшками подле крайней хаты, Нет, это осень подшутила подло надо мной, Или быть может, уже я потерял координаты, Обескураженный от вида дуба с остроконечной бородой...
А осень что- та корчит, ухмыляясь нагло рожи, Подшучивать над возницей недотёпой ей не впервой, Хотя сама облезшая стоит без листьев в огрубевшей коже, И с частоколом волос- дерев, растущих вразнобой.
