У осени бывает мерзкое, промозглое лицо По окончании мига краткого бабьей эйфории, Оно пытается заглянуть в сокровенное нутро, Подвергнув тело, мысли, душу сопливой терапии.
Чернеют дерева обугленные, влажною корой, Ветвями растопырившись по сторонам кривыми. Их внешний вид сквозит назойливой тоской, И явно не тонами радужными и благими.
Сумбурны и кривы рогатины без листьев, Им вторит обезображенный отживший стан, Кора на нём давно трухлява и не смолиста, Стоит он пугалом, накинувшим саванн.
Бредёт меж этими страшилами детвора страдая От сырости промозглой, жгущей до костей. Их участь незавидна в обносках и босая, Но нет возможности одеться потеплей.
Сквозит со всех углов картинно безнадёга, Какая перспектива в жизни у обездоленных детей? Босые ноги мальчугана голодного, худого По грязи чавкают из канувших уж дней.
Страдает колесо отжившее уныло от телеги, Влача среди таких же досок и жердей. И лишь просвет небесный, но такой далёкий, Надежду дарит над головами маленьких бомжей...
