Таинственность с холмами розовыми как на Марсе, И атмосферой подстать той фантастической среде, Бликует, создавая на планете сюжет и краски, Столь неожиданные на мертвенной земле.
Полупустыня обожжённая в безветренном закате Творит в сознании воспалённом иной раз миражи, Тут горло сохнет, словно в тюремном каземате, Давясь и чертыхаясь от выгоревшей ландшафтной лжи.
И кажется вот- вот за ветхим склоном у горизонта, Блеснёт спасающей верой живительная вода, Но канула она с времён доисторического мастодонта, Куда не кинешь взгляд- везде тут марсианская среда.
Лишь зиждется надеждой, влача в полупустыне Эмба, Анклавом создав оазис на скудных берегах, Без лоска обыденного и слащавого ширпотреба, Но всё равно со скрипом песчаным на высохших устах...
Там кони полудикие в лучах багряного исхода, Застыли в любовном танце, встав картинно на дыбы, Они свободой дышат ныне без союзного конезавода, И гривы их не чёсаны в такт инакомыслящей любви.
О дикость в местности пустынной без граничащего края! Тут нет цивилизованных автобанов и дорог, Брести здесь будешь до горизонта икая и хромая, Но видеть будешь один и тот же в трещинах земной пирог.
Но чудом вдруг воспрянуло в сознании виденье, Запечатлев лик незнакомки прекрасной меж лошадьми, Возникло это быстротечно, как сказочное мгновенье, И растворилось далее меж конской той любви.
Вновь далее однообразие марсианского ландшафта, До боли гнёт свою особенную азиатскую стезю, Упрямую и дикую, непробиваемую, как адаманта, Разрушившую Эмбу-5, не проронившую при этом и слезу...
