Байкальский лёд в день солнечный зимою Таинственно гудит чрезмерной толщиной, Местами испещрённой пузырьковою средою, Украсившей вид фантастический и голубой.
Во чреве льда застыли выбросы метана, Столбцами вертикальными с наружностью медуз, Идущими на свет из тёмных закоулков котлована, Сквозь водяной и неизведанный глубоководный шлюз.
В заливе в обрамлении скал игольчатое чудо Создало в толще льда диковинный пейзаж, И стало редкой формой здешнего лишь атрибута- Гвоздик застывших на зиму, украсивших коллаж.
Сибирский исполин в оковах ледяной неволи, Нутром таинственным всей толщей схваченной воды, Трещит натужившись и стонет от пронзившей боли Очередной накинутой сезонной временной узды.
В борьбе с морозом, ветрами гонимый, Поверхностный слой вздыбил раннее ярмо, Торчащее зимой остекленевшей глыбой На глади ровной, как прозрачное бельмо.
У берегов осенние застывшие на морозе всплески- Сокуи, обрамили диковинно все срезы каменные скал. С изяществом в день солнечный бросая брызги, Они прикрыли у пещеры таинственный оскал.
Байкал гудит подводной необузданной стихией, Смирившись только верхним слоем видимой среды, А в глубине иной раз застучит вдруг аритмией, От вставшей дыбом в недрах невидимой гряды.
