Глухая полночь беззвёздная на сером небе Вошла угрюмо в свои законные небесные права. Лишь месяц сиротливо в небесном склепе Рогами бодает ватные, плывущие ночные кружева.
Домишки спят, нахлобучив плотным строем крыши, Оконца тёмные, не видно на дворе ни зги. Чудно вдруг в эту пору непроглядную ангел свыше, Вдруг снизошёл к любителю ночной строки.
Ну да, бывает ведь ночной порой такое, У засидевшегося читателя в безлюдье на дворе. Попалась вот книженция, разворошившая пережитое, Попробуй тут усни, когда бес давно в ребре.
Уже и книга перевёрнута обложкой к морде, Застыли под впечатлением остекленевшие глаза. Так что же зиждется в ночном загадочном кроссворде. Доведшим до красноты стеснительной физиономию и рога?
И ангел вроде хочет высечь заготовленною тростью, За мысли непотребные вне хлева у черты, Влекущую взыгравшую гормонами сущность козью За грань добропорядочности в область срамоты.
Вот ангелу вдобавок нашёптывает мило в ухо Вдруг приземлившееся нечто из- за облаков, О чём- то монотонно, нудно и даже сухо, Быть может, о похождениях козлиных канувших годов?
Так сечь или не сечь рогатое учёное создание, С брутальной и ухоженной копытной головой? Не писано в том перевёрнутом издании... Один вопрос- с чего читатель предстал козлом?
