Седой старик с бородкой, а всё туда же... На черепичной крыше любовно гоняет голубей, Он виртуоз и эквилибрист в высшем пилотаже, По облику же видно, что он давно сэнсэй.
Одежда явно смотрится откровенно не богато, Зияют дыры на рубахе и ветхость в рукавах, Штаны сидят на нём невзрачно и мешковато, Верёвкой подпоясана рубаха явно впопыхах.
Взлетели волосы нечёсаные от ветерка на кровле, Отдельными клоками седеющими вразнобой, А борода при этом незатейливом дресс- коде, Вторит образу свободы залихватской с головой.
В глазах же радость светится от любимого занятия, Не канувшего с детством, затворённым в ларь, Как в юности напряжены узловатые уже запястья, Сжимающие шест с тряпицей, взмывшие в вертикаль.
Как хочется вспорхнуть за голубями в небо, Парить свободной птицей над грешною землёй. Вот было бы какое- нибудь волшебное плацебо, Уж точно он воспользовался бы воздушною струёй.
Года отметились отпечатком на иссохшем теле, И в седине волос, и в морщинах на лице, Но озорство мальчишества живет доселе, А значит молодость, как и прежде жива в душе.
