Повеяло весной, но дремлет лес в сезонной спячке, Ещё не время для эйфории от долгожданного тепла. Кора чешуйчатая и шрам давнишний от болячки Промёрзли за зиму до состояния стекла.
Отжила часть структуры древесной бурой кожи, Лежит она остатком поверженным в снегу. Как все тут на Земле в подобном схожи, И мы в конечном счёте превращаемся в труху.
Стволы сквозь кольца возрастные задубели До центра самого важнейших сердцевин, Влачат и ветви до озноба, конечно кроме ели, Всей сущностью измученных морозами морщин.
Дубы коряво растопырились по сторонам ветвями, Приняв пост стражников пред домом лесника. Искрится покрывало белыми осевшими снегами, Канвой в них утопает рыхлая тропа.
На белизну, поверженную весенним обновлением Ложатся тени детской сказочной игрой. То тут, то там сквозят видением Конечно добрым, не так, как в случае с луной.
Дуб старый, с детства росший не как все- двояко, Запечатлел во кроне своих преклонных лет, События минувшие, щелчок трагичный фотоаппарата, И может он дожил до времени, когда явился интернет.
Но нет давно того, кто мастерской рукою, Запечатлел природу дивную и русские снега, Не выдержав трагических мучений чистою душою, Оставив имя честное потомка на века.
