Острова Диомида в узком проливе, На разломе единой когда-то Земли, Исчезают бесследно в туманном разрыве, И Аляску сквозь клочья видно вдали.
След российский мелькает порою На ухабах отдельных сельских дорог, Старый труженик с ослабшей рессорою, Нервно бьёт на колдобинах ветхий порог.
Дальше, глубже от лоска шоссейного, От ухоженных сытых лесных городков Продирается взгляд за грани библейского, В тишину и под лоно деревянных крестов.
Русский говор в старинном наречие Звучит непривычно, он так незнаком. Льётся речь эта канувшей песней, Воскрешая наследственный древний геном.
Староверы, община в лесах позабытая, Обособленность духа в течении веков. Молодайка стоит в платочке покрытая В окружении ватаги своих сорванцов.
Все их черты повторяют славянские лица, Идентичность от русских далёких корней, И хотя им роднее давно заграница, Но живо в них отличие российских очей.
Хоть века пробежали в далёком отрыве От близкой по крови родной стороны, Но всё также растёт в огородном разрыве В окружении крапивы куст бузины.
Поколения веков не прошедшие пламя От горнила российских последних веков, Продолжают служить у старинного храма, В отчуждении под лоном иных паспортов.
