Немой свидетель истуканом созерцает время, Почившее уже века и только что вчера, Перед долиной смерти сморщив своё темя, По- видимому собранное из костей моржа.
Глазницы взирают на миг другого измерения, Стоят там как призраки вдоль речки дерева, Олицетворяющие идущих вереницей к предкам, Под звуки бубна шаманского и всполохов костра.
Звучат набатом неистовым голосовые связки, Вибрирует без устали пластинами кадык, Шаманский дух в состоянии изменённом после встряски, Взмыл в поднебесье и где- то там притих.
Закостенелая мимика северной самобытной маски, Полна переживаний на пограничье сторон. Шаман посредник двух миров и не сгущает краски, Он чтит вменённый наследственный родовой геном.
Под возглас бубна среди безмолвия тундры, И языков от пламени кострища куда- то в небеса, Взмывает он в верхний мир потусторонней тризны, Сунесу оставив на Земле, а там его удха.
В полёте над миром в неизведанном пространстве, Он созерцает потусторонность, недосягаемую в миру, Там с духами предков повстречается во время странствий, И после этого его ами вернётся обновлённой уже к костру.
