О как же зябко на подоконнике русскою зимою, Укрывшей белизной рассыпчатой крыши и унылые дворы, Так одиноко в тишине до горечи ночной порою, Под молодящейся фазой осколка от луны.
И даже звёздных россыпей нет на тёмном небе, Ведь загрязнение световое заглушает небесный ореол. Хозяйка уже дремлет беспокойным сном в постели, Немного захворала она- и выпила на ночь арбидол.
Промозгло и тоскливо одним то серой ночью, На подоконнике и в кровати при заснеженном дворе. Хандра подкралась к вазе и к постельному изголовью, Подмяв бутоны нежные и стильное девичье каре.
Горит свеча, оставленная болезною хозяйкой, Стекает воск и застывает надрывною слезой, Очередной день отмеренной жизни канул каплей, Но самое важное событие промелькнуло стороной.
Одна вот радость- напротив в доме светятся окошки, Гипнотизируя взгляд до сокровенного нутра. Быть может, в квартирном чреве там мурлычет кошка, А тамошний хозяин планирует читать до самого утра.
Горящие оконца дарят в городском безразличии надежду, Они как зарево для страждущей и ждущей взаимности души, Мечтающей найти свою заветную земную половинку, С которой можно разделить последние гроши.
И словно чудом откликнулась на одинокую мольбу вселенная, Глядите! На сгорбленном, соединяющем брега мосту, Спешит уже влюблённый, ведёт его душа нетленная, К заветной двери и мелодичному звонку...
